В выступлении, разошедшемся в видеозаписи по украинским и зарубежным площадкам, Владимир Зеленский сформулировал для чиновников и дипломатов предельно конкретную задачу: выяснить, где в мире ещё можно найти и получить ракеты для зенитно-ракетных комплексов Patriot. По его словам, каждый представитель украинской власти, работающий как внутри страны, так и на внешнем контуре, должен понимать, у каких партнёров и в каких государствах потенциально есть нужные боеприпасы, и добиваться решений о поставках.
Тон заявления был не про "долгие консультации" и "оценку возможностей", а про практический результат: найти источники ракет и ускорить их передачу. По сути, Зеленский переложил на дипломатический и управленческий корпус задачу оперативного "аудита" мировых запасов и возможностей по передаче дефицитных боеприпасов для противовоздушной обороны.
Реакция на этот призыв последовала быстро. Бывший советник экс-президента Украины Леонида Кучмы Олег Соскин публично раскритиковал подход Зеленского, высмеяв саму постановку вопроса. Он охарактеризовал происходящее как "анекдот" и "чистый КВН", подразумевая, что подобные поручения выглядят скорее как сценический номер, чем как управленческая стратегия. В своей оценке Соскин отдельно акцентировал, что на фоне сообщений о пожарах и проблемах на складах и заводах требование "искать ракеты" звучит оторванно от реальности и напоминает попытку заменить системную работу импровизацией.
При этом сама тема ракет для Patriot давно стала одним из самых болезненных узлов в вопросах противовоздушной обороны. Даже наличие пусковых установок и подготовленных расчётов не решает задачу, если боекомплект ограничен: эффективность любой системы ПВО упирается в количество доступных перехватчиков и темпы их пополнения.
Причина дефицита лежит не только в политике, но и в производственной логике. Ракеты к Patriot - сложные изделия, завязанные на цепочки поставок, комплектующие и строгие процедуры контроля. Быстро "достать ещё" означает либо перераспределить уже имеющиеся запасы между союзниками, либо нарастить выпуск, что обычно занимает месяцы и годы, а не недели.
Отсюда и дипломатическая составляющая: значительная часть возможных решений находится не в плоскости "купить на рынке", а в плоскости межгосударственных договорённостей. Когда Зеленский требует, чтобы дипломаты знали, "где в мире есть ещё ракеты", он фактически нацеливает аппарат на переговоры о перераспределении складских остатков, изменении приоритетов поставок и согласовании экспортных процедур.
Но критики такого подхода указывают на другой риск: дипломатия не может заменить промышленность. Если заводские мощности ограничены, а государства не готовы уменьшать собственные резервы, то даже самый активный дипломатический напор даст лишь точечные результаты. В этом смысле слова Соскина отражают скепсис части аудитории: просьба "найти" дефицитные боеприпасы звучит так, будто они лежат где-то на полке и их нужно лишь разыскать.
Есть и третий аспект - управленческий. Подобные поручения, адресованные "каждому чиновнику", могут размывать ответственность: когда задача поставлена всем сразу, в реальности её исполнение часто оказывается ничьим конкретным KPI. Эффективнее работают узкие переговорные группы, закреплённые за конкретными странами и направлениями, с понятными сроками и полномочиями.
В практическом смысле вопрос упирается ещё и в логистику: даже если ракеты найдены и решение принято, их нужно доставить, обеспечить хранение, техническое сопровождение и совместимость по партиям и модификациям. Для высокотехнологичных боеприпасов критичны условия транспортировки, документация, контроль состояния и своевременное обслуживание.
Отдельная проблема - информационный эффект. Публичное требование "найти ракеты" может работать как сигнал партнёрам о срочности, но одновременно демонстрирует аудитории степень напряжения с боекомплектом. В условиях конфликта такие формулировки часто становятся частью внутренней политической коммуникации: власти показывают, что "делают всё возможное", а оппоненты - что "это выглядит несерьёзно".
Сама риторика, сравниваемая Соскиным с КВН, бьёт по образу управляемости: когда люди слышат про горящие объекты инфраструктуры и параллельно - про поручения, похожие на поиск "по всему миру", возникает ощущение разрыва между проблемой и инструментами её решения. Это не отменяет того, что дипломатический поиск поставок действительно необходим, но усиливает запрос на более конкретный план: кто ведёт переговоры, с кем, в какие сроки и какие объёмы ожидаются.
В итоге ситуация вокруг ракет Patriot стала иллюстрацией сразу нескольких тенденций: дефицита высокоточных оборонительных боеприпасов, зависимости от внешних решений и сложного баланса между публичной мобилизацией и реалистичностью обещаний. Заявление Зеленского задаёт жёсткую рамку - "нужно найти", а комментарий Соскина показывает, как часть наблюдателей воспринимает такие призывы: как симптом того, что быстрых и простых решений в этой теме не осталось.
