Наш сайт использует файлы cookie для предоставления услуг, согласно политике конфиденциальности. Вы можете указать условия хранения или доступа к этому типу файлов в своем браузере либо при конфигурации услуг.
Закрыть

В Польше

Колонка Юрия Шуйского

История изобилует примерами скоропалительных (или, скажем, не выдержавших испытания временем) оценок тех или иных произведений искусства. На кинематограф это правило распространяется в полной мере. Кто, скажем, помнит совершенно незначительный (естественно, на взгляд достаточно большого количества синефилов, к которым скромно присоединяется и  автор данного текста) фильм «Черный Орфей» режиссера М. Камю, получивший Золотую Пальмовую ветвь в Каннах в 1952 году вкупе с «Оскаром» за лучший фильм на иностранном языке? Или другой пример: кто предполагал мировой и значимый успех фильма «Хрусталев, машину!» А. Германа-старшего, поначалу совершенно не принятого мировым кинематографическим сообществом?! Незамеченность принципиальных новаторских произведений  особенно обидна: такие произведения, при своевременном и внимательном к себе отношении, могли бы сыграть значительную роль в энергичном развитии мирового киноискусства!

В связи с этим хочется вспомнить о ярком примере такой незаслуженной забытости, фильме Анджея Жулавского «На Серебряной планете», почти отснятого в 1978 году и появившегося на немногочисленных экранах спустя 9 лет. Фильме, несомненно, важном, концептуальном, но дважды не сумевшем «прозвучать». Первый раз, когда готовый, по словам самого режиссера на 80%, был «положен на полку» по личному распоряжению зам. министра культуры Польской Народной Республики Яна Вильхельми, причем декорации, костюмы и  часть документации к фильму были уничтожены, второй – когда смонтированный из сохранившихся киноматериалов, с небольшими досъёмками,  – совершенно  незаслуженно не обратил на себя внимания, кроме появления некоторого количества критических отзывов.

Заместителя министра можно понять. История аварийной посадки земного космического корабля на некую планету, похожую на Землю, но находящуюся в совершенно другой  --  социальной, нравственной и технической степени своего развития и постепенное превращение-растворение-опускание оставшихся в живых членов экипажа  до уровня населяющих эту планету племён, находящихся где-то на стадии первобытно-общинного строя, могла привести зрителей страны, строящей социализм, к «неправильным» выводам. Подчёркнуто необычный, подчас не до конца понимаемый сюжет, сложные временные и пространственные переходы повествования, длинные, внешне отвлечённые монологи персонажей, похожие на проповеди или молитвы, безотрадные рефлексии героев, постоянно дрожащая камера, как бы фиксирующая изображение с точки зрения персонажей, но сильно затрудняющая восприятие  --  всё это совершенно не укладывалось в рамки представлений того времени о «польском кино». (Не лишне добавить при этом  --  вместе с тем широко и заслуженно  известном в синефильском мировом сообществе).

Даже сейчас, спустя 30 лет после выпуска картины, несмотря на стремительное развитие и усложнение мирового киноязыка, картину, в основном, по-прежнему обвиняют в «непонятности», «словоблудии» и относят к  творческим неудачам А. Жулавского.

На наш взгляд, ситуация с современным восприятием картины до боли напоминает то, что в своё время произошло с уже упоминавшимся «Хрусталёвым…». Премьера в Каннах в 1998 году оказалась для А. Германа полным конфузом. Разгромные статьи кинокритиков изобиловали эпитетами и определениями, уже приведёнными выше в адрес фильма «На Серебряной планете». Впрочем, их консервативное, медленное  восприятие новаторских приемов мастера в области построения сюжета, особой игры актеров, монтажа, проявлялось и по отношению к другим его фильмам, в том числе и к его последнему шедевру «Трудно быть Богом».

Вернёмся к фильму Жулавского. Основной упрек и сейчас  --  стандартен: не (всегда) понятно. Причем имеется в виду привычное нам в кинематографе логическое понимание. Не понятны до конца    произносимые фразы и сюжет, раздражают  нечеткое  и прыгающее изображение, монтажные переходы. А, собственно, почему это всё должно быть так  --  логически понятно? Мы ведь не требуем от композитора точного определения и понимания его музыкального произведения! Восприятие многих  направлений изобразительного искусства не предполагает точную расшифровку. Смотря балет – даже классический и поэтому относительно понятный, – мы держим в руках либретто, без которого трудно  до конца представить сюжет постановки.

Ассоциации с особого рода киноБАЛЕТОМ нам кажутся особенно близкими. Подчеркнуто простое, не отвлекающее внимание, наполнение «сценического пространства» фильма, действие которого почти полностью  разворачивается в одном месте – на берегу дикого морского пляжа, достаточно внимательно и изощрённо прописанные костюмы героев (как космические  --  землян, так и a la индейские  --  обитателей Серебряной планеты), постоянные перемещения персонажей, словно исполняющих некий невиданный и непривычный для зрителей танец, уже упомянутая непонятность текстов, во многом играющих роль иррационально-шаманских заклинаний  --  всё это ближе к «балетообразному» восприятию фильма, рассчитанному, скорее, на подсознательное, а не на логическое восприятие.

На вербальной части фильма, впрочем, стоит остановиться отдельно.

«Вечность, это когда ты обладаешь всем сразу»

«Это выше слов. Истина --  зла. Она ничего не обозначает, ничего не значит»

«Надежда  --  есть вера, что форму можно заполнить собой. Вслепую, на ощупь»

«Море не расступилось, когда ты взглянул на него. Нужны металл, селитра, рабочие».

Эти и многие другие тексты, произносимые в фильме обычно скороговоркой, истошно, почти на крике, практически не укладываются в логическую парадигму.  Их не нужно понимать, но – чувствовать, воспринимать на подсознательном уровне. И при этом  --  осознавать широкую ассоциативность всего происходящего действия, длящегося на экране почти 160 минут(!). Знание и понимание Библии, законов кинематографа в его современном, сложном проявлении (А. Герман, К. Муратова, А. Гироди) и, вместе с тем, других видов искусства, как например, театра Гротовского, где «говорит – тело», или принятие творчества Бориса Гребенщикова (и это только небольшой ряд примеров, который каждый может продолжить сам), наконец, готовность к широкому и сложному ассоциативному мышлению  --  всё это необходимо для восприятия тех «сверхзадач», которые были заложены и во многом осуществлены в  фильме «На Серебряной планете».

При этом мы сознательно ничего не пишем о социально-политической составляющей фильма. Она  велика и – увы!  --  злободневна на «нашей крошечной, затерянной в Космосе маленькой планете». Как сейчас, как сорок лет назад во время съёмок фильма, так и (грустный вздох!) в обозримом будущем. (Мы специально  не рассказываем о сюжете для того, чтобы пробудить направленное желание внимательно ознакомиться с этой лентой). В продолжение этой темы возникают ассоциации с творчеством других авторов. Это известный польский  режиссер сатирически-политических лент Петр Шулькин («О-би, о-ба. Конец цивилизации», «Га,га. Слава героям», «Король Убю» и др.) или  Г. Данелия с его легендарной «Кин-дза-дза» (и здесь список легко может быть продолжен). Но эта составляющая, хоть и была основной причиной, по которой фильм долгое время был «полочный», по большому счёту, имеет меньшее значение по сравнению с его новаторским и неожиданным киноязыком, интересной попыткой создать новое по духу, стилю и способу восприятия кино.

На наш взгляд, эта попытка – удалась!

 Несмотря на указанное нежелание пересказывать сюжет фильма Жулавского, внимательный читатель этих строк отметит его общность  с  сюжетом произведения «Трудно быть Богом». Братья Стругацкие опубликовали роман в 1964 году. А. Жулавский работал над рассматриваемым фильмом, можно полагать,  с 1975 по 1987 годы, причем в основе сценария лежал одноименный роман двоюродного деда писателя Ежи Жулавского, опубликованный в 1901 году. Работа А. Германа-старшего над экранизацией романа Стругацких растянулась, с перерывами, с 1968 по 2013 год. Нам неизвестна степень знакомства  Стругацких с романом Е.Жулавского и А. Германа-старшего с фильмом А. Жулавского. Несомненно одно: имело место «перекрёстное опыление» сюжетов, понимания причин их возникновения и неизбежных аналогий с реальной действительностью, происходившее, вероятно, с помощью тех процессов, что описаны, например, в другом романе Стругацких «Миллион лет до конца света».

Действия этих  процессов происходят и сейчас.

Получился, вероятно, странный текст, рассчитанный, в первую очередь, на тех, кто знаком с упомянутыми фильмами и романами.  Не знакомым с ними – искренне можно посоветовать заполнить эту лакуну в своём образовании.

Театр/Кино

Календарь

Фото

Newsletter

Если хотите подписаться на новостную рассылку, введите свой e-mail и нажмите OK

О нас

Целью деятельности Польского института в Санкт-Петербурге является распространение достижений польской культуры и науки, расширение знания о польской культуре среди российской общественности, а также развитие контактов, обмен опытом и поддержание диалога между польскими и российскими представителями науки, литературы, искусства, кино, театра и музыки.

Узнать больше

Радио Польша

Радио Польша

Узнать больше