Наш сайт использует файлы cookie для предоставления услуг, согласно политике конфиденциальности. Вы можете указать условия хранения или доступа к этому типу файлов в своем браузере либо при конфигурации услуг.
Закрыть

В России

ЯН КАРСКИЙ: БОНД, КОТОРЫЙ ПЛАЧЕТ
Новый превосходный фильм
 

Перед камерой Ян Карский выглядел, словно актер, который спасает мир. Но он мог бы сказать: я хотел спасти миллионы, но не спас никого. Победительный, трагический герой в великолепном документальном фильме Славомира Грюнберга «Карский и властители человечества». В кинотеатрах Польши он демонстрировался с 24 апреля этого года.

 

— Смотри и помни, запоминай, — повторял провожатый, который осенью 1942 г. знакомил Яна Карского с варшавским гетто. «В течение трех часов я ходил по улицам ада». Когда Карский рассказывал об этом перед камерой в знаменитой ленте Клода Ланцмана «Шоа», в какой-то момент он разражался коротким рыданием — от чувства собственного бессилия. «Я возвращаюсь к этому спустя много лет», — начинает он свой рассказ перед камерой, но вдруг прерывается и встает, будто усматривает какую-то фальшь в том, что сказал. И исправляет себя: «Нет, я к этому не возвращаюсь».

Те вещи, которые он тогда увидел в гетто, показались ему чем-то выходящим за пределы человеческого, невиданным до сих пор в мире, не представленным ни в какой книге, кинофильме или театральном спектакле. В документальной ленте Славомира Грюнберга, известного американского кинодокументалиста, лауреата премии «Эмми», который выехал из Польши в 1981 г., повторяется повествование Карского про обреченных на гибель людей из гетто. Перед нами то самое сообщение, которое этот эмиссар Армии Крайовой (АК) во время войны многократно, «словно машина», повторял на Западе, — всегда с той же экспрессией и репортерским талантом к воспроизведению деталей. Некоторым то, о чем он говорил, казалось невообразимым, преувеличенным. Фильм С. Грюнберга позволяет понять, почему так происходило.

 *

Один из слоев этой документальной кинокартины образует анимация (была даже мысль, чтобы всю ее реализовать мультипликационным методом, как сделан «Вальс с Баширом» — израильский фильм 2008 г. об истории ветерана Ливанской войны). Тем резче выглядят переходы от анимационных сцен из биографии Карского к немецким хроникальным сюжетам, снятым в гетто. Многие из этих кадров нам уже известны, они цитировались в кино. Мы уже видели эту женщину с ребенком на руке, движущуюся, будто безумная, в уличной толпе; трупы умерших от голода, которые подбирают с улицы и сбрасывают по деревянному желобу в общую яму. Однако при сопоставлении с мультипликацией эти картины вновь обретают первоначальную жесткую остроту и отчетливость. И в них по-прежнему есть что-то нереальное. Быть может, дело обстоит так, что мы всегда будем защищаться от этого, никогда не привыкнем, не освоимся с ними?

Главная ценность данного фильма заключается как раз в выявлении разрыва между реальной действительностью и тем, что мы хотим или можем усвоить из нее для себя. «Карский и властители человечества» — это кинокартина о герое. Но героизм сочетается у Карского с ощущением трагизма и бессилия.

Феликс Франкфуртер, член американского Верховного суда, выслушав в 1943 г. сообщение Карского, заявил: «Я вам не верю! Не могу утверждаю, что вы лжете, но мой разум, мое сердце не в состоянии этого принять»... Он был евреем, но не хотел поверить в реальность гетто, потому что это потребовало бы от него определенных действий. Каких? — этого никто не знал. Тем временем Карский добивался их. От имени и во имя польских евреев он требовал поступков на грани возможного. В этом заключалась его миссия.

Он сделал всё, что мог, действуя по приказу АК как представитель польского эмигрантского правительства в Лондоне. Добрался до Черчилля и Рузвельта, до еврейских лидеров и до писателей (в том числе Герберта Уэллса и Артура Кёстлера).

Однако Карский не испытывал чувства, что цель достигнута. Парадоксально, но может быть, получается именно так, что те, которые сделали больше всех, ощущают инерцию мира особенно сильно и болезненно. «На глазах мира» — так звучало заглавие нашумевшей подпольной книги Марии Канн, активистки харцерского движения из «Жеготы», изданной тогда же в Варшаве. Это была — как вспоминает Владислав Бартошевский1 — единственная публикация о борьбе варшавского гетто. «На глазах мира, — писала Мария Канн, — на наших глазах, на глазах нашей молодежи убивали народ. Мы смотрели на это безучастно и ничего не делали». На долю поляков — независимо от всяких актов помощи и независимо от их собственного мученичества — в принципе выпала роль пассивных свидетелей тотального уничтожения евреев. И с необычайной силой это ощущает именно тот человек, который сделал столь много.

Рузвельт принял Карского на 20-минутной аудиенции. В появившемся недавно фильме К. Ланцмана «Рапорт Карского», который дополняет «Шоа», Карский воспроизводит указанную аудиенцию минута за минутой — фрагменты этой ленты Грюнберг цитирует в своем кинофильме. Президент США, — рассказывает Карский, — каждым своим жестом создавал впечатление, что он является «властелином человечества» и ниспровергателем гитлеровской Германии. Еврейскую тему Рузвельт, однако, не поддержал. В разговоре он сосредоточился на Польше. Карский признавал, что и для него в тот момент самой важной тоже была польская проблема: будущие границы страны, Россия, коммунизм.

Сложилось так, что фильм Славомира Грюнберга я смотрел в настроении повышенной военной паники. Ощущая собственную беззащитность, мы боялись публично высказываемых где-то российских высказываний о необходимости «раз и навсегда смести Польшу с карты». Волна страха спала, но именно она позволила нам в воображении пристально, как никогда ранее, увидеть и испытать тот давний, ни с чем не сравнимый страх евреев и то их ощущение полного одиночества. Свидетельство Карского доказывает, что даже он не прочувствовал в полной мере действительность, существовавшую за стеной гетто.

То, чем эта реальность была на самом деле, Карскому по-настоящему объяснили осенью 1942 г. два представителя еврейского подполья, действовавшие при варшавском представительстве правительства Речи Посполитой, сионист и бундовец. Они дали ему возможность понять нечто такое, в чем мир вообще не отдавал себе отчета, а именно, что мы имеем дело с беспрецедентным во всей человеческой истории систематическим планом уничтожения целого народа. «Выигранная война не является решением, так как все мы к этому времени погибнем», — говорили эти евреи. Необходимо воздействовать силой. Бомбить немецкие города, выкупать еврейских детей. «Надо разбудить мир». Карский услышал тогда о планах восстания в гетто, которое должно послужить «демонстрацией и укором».

Спустя несколько месяцев он рассказывал об этом в Лондоне Шмуэлю Зигельбойму, представителю бунда при Национальном совете, субституте польского парламента. Выслушав сообщение Карского, Зигельбойм воскликнул: «Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им. Все!». Когда через несколько недель стало известно о поражении восстания в варшавском гетто, он покончил жизнь самоубийством. В этом и состояло его «всё». Зигельбойм оставил письмо, что он сделал все, что было в его силах, дабы помочь евреям в Польше, но ничего не добился, а потому хочет воссоединиться со своими братьями. «Я чувствовал себя так, — писал Карский в своей книге "История тайного государства", — как если бы лично я вручил Зигельбойму смертный приговор. Я размышлял над тем, сколько людей сумеют понять, что означает умереть таким образом, как умер он, ради дела, которое могло быть победным, но одновременно в полной мере осознавая, что даже победа не предотвратит истребления его народа, уничтожения всего, что имело для него величайшую значимость».

Если бы Карский — то есть Ян Козелевский, как звучит его настоящее имя, — не был реальной фигурой, а всего лишь героем романа или кинофильма, то он вписывался бы в классический образец героя поневоле — молодого человека, который ищет достойную себя задачу, причем как можно более трудную, пока не становится заложником великого дела, связанного с народом, который обречен на гибель. Герой этого ненаписанного романа (его зачатком была вышеупомянутая книга Карского, в 1944 г. ставшая в Америке бестселлером) принимает задание от подпольного правительства Польши, но отыскивает в своей жизни такие моменты, которые словно бы вели его в данном направлении.

Грюнберг подчеркивает их в своем фильме: это воспитание в многонациональной Лодзи; слова матери, что «все имеют одного Бога»; угрызения совести из-за того, что он не оказывал помощи жертвам антисемитских беспорядков в университете; это ставшая переломной разведывательная экспедиция в гетто и пересыльный лагерь для евреев. Он стал курьером, заложником дела. Карского выбрали, принимая во внимания его интеллект, фотографическую память и повествовательный талант. Он был великолепным рассказчиком, этот очаровательный человек с магнетическим взглядом и широкой улыбкой. Перед камерой Карский выглядел, словно актер, Джеймс Бонд, который спасает мир и которому удается все, — так же, как ему удался побег из советского лагеря и из тюрьмы гестапо, где его пытали (у него наготове имелся яд), как удавались броски через всю охваченную войной Европу. Но это такой Бонд, который плачет. «Я хотел спасти миллионы, но не спас никого».

 ____________________ 

1 «Жегота» — кодовое название Совета помощи евреям, подпольной общественной организации, созданной в конце 1942 г.; одним из ее творцов был историк, публицист, дипломат и общественный деятель, узник Освенцима и боец АК В. Бартошевский (1922–2015). Прим. пер.

Источник: http://archive.novpol.org/index.php?id=2352

Также любезно сообщаем, что фильм "Ян Карский" можно увидеть в кинотеатре "Родина"

http://rodinakino.ru/films/yan_karskiy_pravednik_mira/

 

Разное

Календарь

Фото

Newsletter

Если хотите подписаться на новостную рассылку, введите свой e-mail и нажмите OK

О нас

Целью деятельности Польского института в Санкт-Петербурге является распространение достижений польской культуры и науки, расширение знания о польской культуре среди российской общественности, а также развитие контактов, обмен опытом и поддержание диалога между польскими и российскими представителями науки, литературы, искусства, кино, театра и музыки.

Узнать больше

Видео